4 марта израильский телеканал i24 сообщил о тысячах курдских бойцов, которые начали сухопутное вторжение в Иран. Почти сразу эту информацию подтвердил американский канал Fox News, правда, за этим последовал град опровержений от многочисленных курдских официальных лиц. Курды — это мощная сила, уже громившая ИГИЛ** при поддержке американской авиации, и их вступление в войну может радикально изменить ее исход. О том, правда ли США нашли тех, кто возьмет Тегеран за них, и возможно ли это технически, — в материале «Газеты.Ru».

Народ без земли

Курды стали жертвой одной из крупнейших несправедливостей XX века. Их народ — дальний родственник персов — очень многочислен и насчитывает более 45 млн человек, то есть их больше, чем украинцев, и чуть меньше, чем поляков. Говорят они на курдском языке, персидский — государственный язык Ирана — без переводчика не понимают. Их беда в том, что они проживают на длинной полосе от юго-восточной Турции до западного Ирана, включая территории Ирака и Сирию. При разделе территории бывшей Османской империи о курдах не подумали, и потому своего государства у них нет, а те страны, в которых они живут, не славятся федерализмом и уважением к правам национальных меньшинств.

Поэтому за долгие десятилетия они привыкли бунтовать, воевать и заниматься террором в надежде когда-нибудь реализовать свое право на самоопределение. Разумеется, этим желанием пользовались все желающие, и не будет ничего удивительного в том, что на острие американо-израильских атак на Иран окажутся именно они.

Прежде всего, необходимо разобраться в путанице поступающих сообщений об их вступлении в войну. Fox News сообщил эту новость, ссылаясь на американских чиновников, которые не уточнили, о какой курдской организации идет речь, сказав лишь, что вторжение начато из Ирака. Однако глава Иракского Курдистана Нечирван Барзани заявил, что его регион не участвует и не будет участвовать ни в каких международных конфликтах и военных действиях, аналогичные заявления сделали представители ряда иранских курдских групп, в том числе «Демократическая партия Иранского Курдистана» (ДПИК), состоящая из изгнанных в Ирак курдов левых взглядов.

Зато телеканал i24 был более конкретен и сослался на неназванного представителя «Коалиции политических сил Иранского Курдистана». Это относительно малоизвестная военно-политическая группировка, созданная в феврале этого года на основе существовавшего с 2018 года «Центра кооперации политических партий Иранского Курдистана». В этом тоже есть противоречие, поскольку ДПИК, отрицающая вступление в войну, считается частью Коалиции.

В том, что сообщения от разных курдских группировок между собой конфликтуют, нет ничего удивительного. Во-первых, повстанческие организации — это не армии и не министерства с четкой иерархией, а во-вторых, как сообщали американские издания ранее, ЦРУ активно работает с иранскими курдскими силами, чтобы вовлечь их в войну. Там, где есть интриги разведки, ясности обычно мало, но Иран уже и сам заявил, что наносит удары по курдам в Ираке через границу.

Основной вопрос заключается не в том, найдет ли ЦРУ желающих сражаться против Тегерана на земле, а в том, насколько повстанческие парамилитарные группировки способны помочь Вооруженным силам США в их войне. Если обратиться к истории курдо-американского взаимодействия, то перспектива для Исламской республики вырисовывается не радужная.

Старые друзья

Курды и США — старые союзники. Еще в 1991 году, когда в саддамовском Ираке вспыхнуло восстание, курдская организация «Пешмерга» была одним из его участников. США официально придерживались нейтралитета в этом конфликте, но их ВВС обеспечивали бесполетную зону, защищая повстанцев от саддамовской авиации, — а авиация это самый мощный рычаг государств в борьбе с мятежниками. В середине 1990-х между иракскими курдскими фракциями вспыхнула гражданская война, и мирное соглашение по ее итогам было подписано в 1997 году Вашингтоне, — то есть американцы для курдов любых взглядов уже тогда были не чужими людьми.

Во время американского вторжения в Ирак 2003 года, которое сухопутная армия США вела с юга, курды выступили в его поддержку с севера. Им на помощь через голову иракцев была даже переброшена 173-я воздушно-десантная дивизия — ее бойцы прыгали с парашютами, прямо как в фильмах про ВДВ.

Но по-настоящему США начали нуждаться в курдской помощи после 2014 года, когда в Сирии и Ираке возникла террористическая группировка невиданной жестокости и силы — ИГИЛ (организация запрещена в России). В теории армия США могла разгромить ИГИЛ сама — танками, артиллерией и самолетами, — но тогда бы в Америку потянулся поток укрытых флагами гробов. Поэтому курды пришлись очень кстати, ведь их смерти американским конгрессменам и избирателям безразличны.

В боях участвовали как иракские курды, представленные во многом все той же «Пешмергой», так и курдские «Сирийские демократические силы» (СДС). Интересно, что СДС ни капли не похожи на стереотипных «ближневосточных боевиков»: это левые радикалы, чей символ — красный флаг с золотой звездой, а идеология — демократический социализм. Особо важным вопросом СДС считают борьбу за гендерное равенство, и в их вооруженных силах немало женских отрядов, поэтому судьба их бойцов, попавших в плен к исламистам, была обычно очень печальной.

Именно в войне с ИГИЛ была отработана форма взаимодействия курдов с американцами, идеальная для обеих сторон. Американская авиация вколачивала исламистов в землю и сносила целые кварталы, но не могла контролировать территорию. Курдская пехота, напротив, могла закрепиться на земле, но попытки атаковать укрепленные игиловские позиции в лоб, как минимум, привели бы к катастрофическим потерям. В итоге американцы бомбили, а курды шли вперед, и по такой тактике были освобождены огромные территории, включая сирийский город Ракка, столицу ИГИЛ.

Наземный компонент

В целом в описанной выше технологии нет ничего уникального и сверхъестественного. Подобно курдам, но с юга, из Ирака, на ИГИЛ наступали иракская армия и шиитские ополчения. Так же действовала сирийская армия Башара Асада при поддержке российской авиации.

Номинально Иран — это не военизированная группировка, вроде ИГИЛ или Аль-Каиды (организация запрещена в России), а государство с работающими институтами, армией и центральным правительством, запускающее спутники на орбиту и обогащающее уран. Сами по себе курдские повстанцы с таким бы не справились.

Проблема для Ирана в том, что удары авиации США и Израиля целенаправленно уничтожают его как государственную структуру. Атака 28 февраля началась с убийства верховного руководства, включая Али Хаменеи. Удары наносятся по всем выявленным штабам и центрам принятия решений — и столь успешно, что это признал даже глава иранского МИД, заявив, что различные подразделения вооруженных сил изолированы, лишены верховного командования и действуют самостоятельно.

Последнюю пару дней Израиль и США непрерывно бомбят полицейские участки и военные базы на западе страны, в особенности в тех городах, где проживают курды. Нет никаких сомнений, что если иранская армия или КСИР попытаются обустроить оборонительные позиции на западных рубежах страны, они будут немедленно атакованы с воздуха. С учетом того, что израильские самолеты летают над Тегераном даже днем и недавно сбили над этим городом учебный Як-130, защитить западные границы у Ирана возможности нет.

Пока неясно, в какой степени работа ЦРУ была успешной и как далеко США готовы зайти в своих планах. Против бомб нет приема, но если иранские солдаты встанут перед наступающими курдами насмерть и города будут превращаться в подобие Мосула 2017 года, конфликт будет для всех выглядеть как классическая завоевательная война, а не «освободительный поход против иранского режима», как его подает американская администрация сейчас.

Но, в любом случае, курды — это именно та сила, которая может принести США и Дональду Трампу решительную победу. Сами по себе бомбардировки могут не дать результата, поскольку пока Исламская республика сдаваться не собирается. Но если поддерживаемые США повстанцы, опционально перемешанные с американскими силами специальных операций, водрузят шахский, курдский или американский флаг над Тегераном — это будет крупнейший триумф Трампа, который с медийной точки зрения перекроет все прочие его провалы.